ЖЕЛАНИЯ ЭЛЕН
Сандерс Л.
... обтягивающей ее плечо.
— Темно-фиолетовый цвет, — произнес голос, — божественный оттенок.
Она взяла его за руку.
— Женись на мне, — сказала она. — Прямо сейчас.
Он задумчиво посмотрел на нее. Высокий, дородный мужчина с широкими бедрами. Красноватые мешки набухли под глазами. Ее восхитило то, что он забыл застегнуть ширинку. Он стоял с полным бокалом, в котором, решила она, либо коктейль его собственного приготовления, либо чистое виски.
— У меня есть балкон, — сказал он ей, — и вчера я нашел там записку.
Ее сбросил кто-то с верхних этажей. В ней было сказано: "Я ненавижу вас, мистер Икс". Что вы скажете на это?
— Слушай, — сказала она, — я знаю эту женщину, она замужем. Муж трахает ее два раза в год, в День Благодарения и в День Древонасаждения. И каждый раз, когда кончит, то смотрит на нее и говорит: "Это так замечательно, почему я лишаю себя этого?" _Ч_т_о_ ты думаешь об этом?
— Меня зовут Ричард Фэй, — сказал он, — но друзья зовут меня просто Юк.
— Это забавно, — кивнула она. — Похоже, у меня сегодня День Смеха.
Тебе нравятся женщины, Юк?
— Некоторые.
— Ты женат, Юк? Можешь не отвечать на этот вопрос.
— Нет. Вы что-нибудь носите под платьем?
— Кожу. Меня зовут Элен Майли. Я работаю у Свансона и Фелтзига. Мы устроили этот ланч. Мне тридцать лет, вес — сто семь фунтов. Я ношу лифчик, который надо надувать, и мне нравятся слабые напитки и сильные мужчины.
— Кому не нравятся? — пожал плечами Юк.
— Юк, может быть мне не стоит этого говорить, потому что ты мне нравишься такой, как есть... Но все же, пожалуй, скажу.
— Скажи.
— У тебя расстегнулась ширинка.
— Опять? — он вздохнул и застегнулся.
Она рассеянно огляделась по сторонам. Ланч удался. Клиент произнес эффектную речь. После того, как все поели, он поднялся и сказал: "Теперь у нас есть новый электрический бройлер. Бар уже открыт". Репортеры и издатели зааплодировали. В другом конце комнаты Элен увидела возвышающиеся над толпой голову и плечи Гарри Теннанта. Вокруг него сгрудились гарпии из женских журналов. Он встретился с ней взглядом и приветственном махнул рукой. В ответ она махнула рукой, в которой держала бокал.
— Ничего страшного, — сказал Ричард Фэй. — Этот костюм быстро сохнет.
У меня есть две кошки. Или я об этом уже говорил? Их зовут Мойша и Пинкус.
— Коты?
— Кастрированные, — мягко сказал он. — Вы любите кошек?
— Обожаю, — сказала она. — На самом деле терпеть их не могу. Но я сказала, что они мне нравятся, потому что мне нравишься ты. У меня есть собака по кличке Рокко и попугай, который не разговаривает, чертов змееныш. Юк, ты ведь женишься на мне, правда? Даже несли это только на одну ночь?
— Хм, — сказал он.
— Ты мне нравишься, негодник, — продолжала она. — Я просто без ума от этих мешков у тебя под глазами и от твоих больших желтых зубов и от волос у тебя на шее. Я просто обожаю тебя. Правда.
— Кажется, я здорово набрался, — мягко сказал он.
— Нет, — с серьезной миной возразила она, — раз ты признаешь, что пьян, значит по-настоящему ты не пьян, не так ли? Я хочу сказать, что если бы ты действительно был пьян, ты не смог бы этого понять, так ведь?
— Ты просто умница, — восхищенно произнес он. — Но я должен предупредить тебя сразу: я храплю.
— Ой, да мне совершенно все равно, — сказала она. — Бог мой, я так счастлива. Знаешь, что мне в тебе нравится? Обычно между мною и мужчинами происходит нечто вроде дуэли. В том смысле, что они изображают из себя таких крутых молодцов, а я делаю вид, что игнорирую их, но это все игра, понимаешь? А с тобой мне легко. Не знаю почему, но с тобой я могу расслабиться. Мы ведь можем не играть в эту дурацкую игру, правда?
— Да, — с грустью сказал он, — мы можем не играть.
— Послушай, — тревожно спросила она, — ты ведь не коллекционируешь африканские маски?
— Нет.
— И ты не считаешь себя пупом земли?
— Нет.
— И ты не говоришь "скоренько", "поздненько" и тому подобное?
— Никогда.
— И женщины не звонят тебе то и дело?
— Женщины вообще мне почти не звонят.
— Я хочу, чтобы ты знал обо мне все, — убежденно произнесла она. Каждую мелочь. Знаешь, я могу достать до носа кончиком языка! Очень немногие люди способны на это, и ни одна горилла этого не может. Смотри.
Он уставился на нее, потрясенный.
— Ты девушка что надо, — вымолвил он наконец.
— Я еще многое умею, но это может подождать. Расскажи мне, что ты умеешь.
— Я могу сыграть "Страна моя" на расческе, обмотанной туалетной бумагой. И еще я знаю множество божественных лимериков [шуточные стихотворения].
— "Божественных", — повторила она. — Я бы предпочла, чтобы ты не говорил слово "божественных". Впрочем, какого черта, может быть, я тоже задолбала тебя. Я хочу сказать, я очень тебе надоела?
— Нет, не очень.
— Прости, пожалуйста, — покорно сказала она. — Прости, что я придралась к этому "божественному". Мне совершенно все равно. Ты совсем мне не надоел. Честно, Юк.
Он нежно дотронулся до ее лица своими ласковыми пальцами.
— Не торопись, — прошептал он. — Успокойся. Не гони лошадей.
— Я вынуждена гнать их. Ты не понимаешь. Я солгала тебе. Мне не тридцать лет, мне тридцать два. О черт, мне тридцать три. Или тридцать четыре? Я все время забываю. Я ужасно взвинчена. Не знаю, что со мной происходит. Ничего не происходит. Ничего. Поэтому я тороплюсь. Я хочу, чтобы со мной что-нибудь произошло. Для чего все это? Ты знаешь?
Он был ошарашен. Его лицо помрачнело, массивные плечи поникли.
Небольшие, бесчувственные, как у рыбы, глаза пристально смотрели на нее.
— Все мои ровесницы вышли замуж, нарожали детей и теперь несчастливы.
Я тоже хочу быть несчастной, как они. У меня есть подруга, она собирается выйти замуж за ничтожество. Именно за ничтожество. Но что я могу ей сказать? Не выходи? Нет, я не могу ей этого сказать. Слушай, Юк, а может быть все это просто чья-то грязная шутка, а?
— Может быть, — задумчиво сказал он, — вполне может быть.
— Мне ничего не нужно от мужиков, честное слово! Я просто хочу любить. Неужели это плохо? Я что, уродина какая-то? Ведь это то, ради чего существуют женщины, разве не так? Но все мужчины, которых я знаю, какие-то нетакие. Ни один из них не подходит. За исключением тебя. Старина Юк Фэй.
Ты подходишь. Юк, я терпеливая женщина, но мне в самом деле кажется, что ты должен мне что-то сказать. Знаешь, что-то вроде: "Что ты делаешь в субботу вечером?" — Может, пообедаем вместе в следующую пятницу? — спросил он.
— Я согласна, — тотчас ответила она. — Очень хорошо; ты взялся за дело не торопясь. О'кей. Я не в обиде. Неторопливо и спокойно.
Замечательно. Пятница. Обед. Великолепно. Я не буду гнать. Не буду торопить события.
Он одобрительно кивнул.
— Послушай, — спросила она, затаив дыхание, — ты думаешь, из этого может что-нибудь получиться?
— Получиться из чего?
— Из этого. Ты и я.
— Ох... — медленно проговорил он. — Ты и я? Ну... Можно ли узнать заранее?
— Конечно, — пробормотала она, — все правильно, Юк. _М_о_ж_н_о_ ли знать заранее?
"Мне хотелось бы оторвать тебе кое-что, — подумала она, — и толкнуть тебя так, чтобы ты полетел вверх тормашками".
— До пятницы, — сказала она и одарила его кисловатой улыбкой.
7 Она ввалилась в квартиру Джоу Родса, преисполненная любовью "Роб Роями". С работы она бросилась домой и вытащила тяжело плетущегося Рокко на прогулку по кварталу. Тот вяло помочился на столбик с указателем парковки и запросился домой.
Вернувшись, Элен смешала первый из трех "Роб Роев" и проглотила его пока раздевалась, принимала душ и опять одевалась. Она надела белую шелковую блузку, которую посоветовал Джоу, приглашая ее сфотографироваться и поужинать.
На нем был алый бархатный смокинг с широкими черными атласными лацканами, отделанными белым кантом. Его маленький череп украшала черная феска с драгоценной брошью.
— Это феска старшего евнуха в гареме шейха в Мекке, — сказал ...
