ЖЕЛАНИЯ ЭЛЕН
Сандерс Л.
... мне. Я сказала: "Да, конечно".
— Догадываюсь, что ты его не дождалась?
— Ты догадлив. Я даже не стала отвечать на его письма. Какого черта!
Затем я узнала, что он вернулся и действительно развелся со своей женой и женился на женщине, которую знал всего пару недель.
— Извини, Элен.
— Извини? За что? А впрочем, ладно. Думаю, знай я тогда то, что знаю теперь, я бы наверное дождалась его. Но я уже говорила: какой смысл оглядываться назад? Кончишь тем, что сойдешь с ума.
Он аккуратно поставил свои ботинки под кровать.
— Ты приехала в Нью-Йорк прямо из Огайо?
— Да. Я работала секретаршей в одной конторе в Лоуер Хотчкисс. Это мой родной город, недалеко от Толедо. Босс был неплохой парень — ничего особенного. Каждую неделю, в день получки, он гонялся за мной по офису, и раз в месяц я давала ему себя поймать. Скука смертная была в этом Лоуер Хотчкисс. У него была жена, хороший дом, двое детей. Сын — моих лет, но я ни разу его не видела. У жены был рак. Она умерла, и это здорово подкосило его. После ее похорон, он попросил меня провести эту ночь с ним, в мотеле.
Я согласилась, но на этом все кончилось. Больше он ко мне не приставал.
Вскоре после этого я уехала в Нью-Йорк.
Он сделал глоток коньяку и стал неторопливо расстегивать подвязки на носках.
— Чем ты занималась до того, как стала секретаршей?
— До этого я посещала бизнес-школу и научилась печатать и стенографировать. И еще я разносила похлебку в местной забегаловке.
— Ты была официанткой в ресторане?
— Черт возьми, я что, говорю по-эскимоски, что ли?
— Я просто хотел убедиться, правильно ли я понял, Элен.
— Да, я была официанткой в ресторане. Я бы посоветовала эту работу всем девушкам, желающим научиться, как обращаться с мужчинами. Прежде всего, приучаешь себя к тому, что тебя не тошнит при виде мужчины, поглощающего пищу. Это очень важно для любой девушки, если она хочет быть счастлива в замужестве. Во-вторых, учишься различать, когда мужчина всерьез интересуется тобой, а когда он просто треплется. Большинство из них в "Китти Кэт" просто мололи языком — девяносто процентов, так скажем.
— Вы находите, что эта пропорция справедлива и для мужчин Нью-Йорка?
— В Нью-Йорке, может быть, даже девяносто пять процентов. Но давайте поговорим о вас, Джоу. Что было у вас интересного в жизни?
— О, нет, — запротестовал он. — Это скучно. В моей жизни случалось гораздо меньше интересного. Она была долгой, но не такой насыщенной.
Пожалуйста, расскажи мне еще.
Он скатал свои шелковые носки в маленькие шарики и засунул их в ботинки.
— Хорошо, — сказала она, обхватив свои колени. — Как на ис дился! — фыркнув, сказала Пегги.
— Это ты хорошо сказала, — усмехнулась Элен. — Вот, что. Разреши мне заплатить по чеку. Ты платила в четверг.
— Но ты давала чаевые, — сказала Пегги.
— А ты платила за такси, — напомнила Элен. — Да черт с ним, давай я заплачу. Ты платишь за следующий. Ты что собираешься делать с Верблюдом, Пег?
— Я знаю, чего бы мне хотелось, но в моем положении выбирать не приходится. Честно говоря, душка, я так давно не занималась сексом, что каждый раз при мысли об этом меня в дрожь бросает.
— Я прекрасно тебя понимаю, — с сочувствием сказала Элен. — Если бы не Чарльз, который позванивает мне время от времени, я бы на стены лезла.
Он мне очень подходит. Знаешь, у меня болели плечо и шея? Боль прошла.
— Ты говоришь так, будто он доктор, — рассмеялась Пегги.
— Ага, — промурлыкала Элен. — Доктор Чарльз и его инъекции.
— Яйцо-паштет на гренке! — выкрикнул повар.
— Позвони мне вечером, Пег, — сказала Элен. — Поговорим о Верблюде. Я думаю, тебе следует все тщательно взвесить. Он такой кретин.
— Я знаю, — вздохнула Пегги. — А что ты собираешься делать?
— Да, — Элен сказала с удивлением в голосе. — Что _м_ы_ собираемся делать?
— Два бифштекса! — сказал повар.
5 Первый претендент уже ждал, когда Элен вернулась в офис. Это был, как она заметила, толстощекий юнец со светлыми бачками, спускавшимися к нижней челюсти. "Принстон, выпуск шестьдесят девятого", — подумала она, кивнула Сьюзи и прошла к себе в кабинет.
Эта была маленькая, тесная комната со стенами отделанными пробковым деревом. К ним кнопками были прикреплены пресс-релизы, графики, вырезки из газет и журналов, фотографии, деловые письма, адреса, лоскуток твидовой ткани, фотография Джона Ф. Кеннеди и белая открытка, в центре которой крупным шрифтом было напечатано одно слово: "Любовь".
Но первое, что увидела Элен, была огромная коробка, увенчивающая ее заваленный бумагами стол. Она разорвала упаковку. Внутри оказались две дюжины лимонно-желтых хризантем и маленькая карточка, на которой было выгравировано имя "Джоу Родс". На обороте мелким бухгалтерским почерком было приписано: "Благодарю Вас, Джоу".
Она тотчас позвонила ему.
— Право, не стоило, — сказала она ему. — Но мне очень приятно. Это самое замечательное и удивительное из того, что случилось со мной за последние годы.
— Элен, — сказал он. — Я должен... Это довольно неловко... Но я должен спросить вас.
— Что такое, милый?
— Не был ли я... Ну, знаете ли... Не был ли я слишком груб? Не обидел ли я вас чем-нибудь?
— Милый, ты был просто великолепен, — уверила она его. — Невероятно великолепен.
— Господи, помилуй! — сказал он. — Ах! — сказал он. — Ха! — сказал он. — Так, значит? Хорошо, хорошо! Еще один вопрос: вы... Вы...
Предприняли соответствующие... Ух... Соответствующие меры предосторожности?
— Разумеется. Не волнуйся ни о чем, Джоу.
— Замечательно, — выдохнул он. — Я, конечно же, не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня. Это был замечательный вечер, и я благодарен вам за все. Могу я позвонить вам еще на этой неделе?
— Конечно, милый, пожалуйста. Сюда или домой. В любое время.
Она повесила трубку, плюхнулась в свое вращающееся кресло и откинулась на спинку. Задрала юбку и положила ноги на стол. Зажгла свою четвертую за день сигарету. Полюбовалась на золотистые в мягком утреннем свете, пробивавшемся через единственное окно, хризантемы.
— Господи, помилуй! — произнесла она вслух.
Первый претендент оказался, как она и предполагала, недавним выпускником (Брауна, а не Принстона). В нем чувствовалась незаурядная личность — может быть даже чересчур незаурядная для его возраста; его так и распирало от сотни теснившихся в его голове идей, некоторые из которых были даже не лишены здравого смысла. Но он не был знаком с нью-йркской прессой и никогда раньше не работал в отделе рекламной информации.
Элен объяснила ему, что для временной работы ей необходим человек с опытом, способный сразу включиться в работу и не нуждающегося в стажировке. Обескураженный, он собрал экземпляры своих коротких юмористических эссе, опубликованных в журналах, о которых она никогда не слышала и вежливо поблагодарил за потраченное на него время. Затем осведомился, не согласится ли она с ним как-нибудь пообедать. Элен вежливо отклонила это приглашение.
Второй претендент сменил за последние месяцы несколько мест работы, и она по запаху сразу догадалась о причине. Она старалась не смотреть, как он пытается совладать с дрожью в руках. Она почувствовала сильное желание предложить ему глоток виски из бутылки, стоявшей у нее в нижнем ящике стола, но сдержалась.
Третий претендент говорил с таким сильным южно-лондонским акцентом, что она едва могла его понять. Четвертый оказался парикмахером, которому захотелось окунуться во "что-нибудь более творческое". У пятого с лица не сходила дурацкая самодовольная ухмылка. Шестой отказался работать под началом женщины и выбежал из кабинета, хлопнув дверью.
Так и шло... В двенадцать тридцать Элен послала Сьюзи Керрэр в китайский ресторан, располагавшийся по соседству, за большой порцией креветок и двойным "Роб Роем".
— Один "Роб Рой" и я прихожу в себя, — сказала Элен. — Два "Роб Роя" и кто угодно придет в себя.
Сьюзи вяло улыбнулась шутке, которую она слышала уже не в первый раз.
Интервью продолжились после ланча. К трем часам Элен почувствовала себя уставшей — не столько от того, что приходилось задавать одни и те же вопросы, продираясь сквозь завесу неправды, полуправды и преувеличений, сколько от тяжелого впечатления, которое производил этот парад потрепанных, негодных к употреблению мужчин.
Она ...
