ДЕСЯТЬ ПИСЕМ
Гудвин Д.
... Их организация очень сильна.
— Секс-Вамп надо ливидировать, — процедил сквозь зубы Сигимицу.
— Верно, но сперва попробуем использовать для нашей организации. Все равно, захочет она того или нет. Но это дело будущего. А пока побыстрее закончим все дела здесь и приготовимся к отъезду.
— Все вместе?
— Я и Ицида вылетим с восточного аэродрома, Амина и Сигимицу с южного. Дату установим этими днями. Все наши бумаги, документы, Амида с Сигимицу отправят послезавтра воздущной почтой на имя Окара.
— Хорошо.
— Вот и все. А сейчас... Мы с Сигимицу примем ванну. Обедать будем здесь.
— Ванна то одна, — заметила Ицида.
— Сперва Сигимицу, а я за ним. Так?
— Мне безоазлично. Я могу и к себе...
— Нет, нет! Ступай, ступай! А после обеда отправишься к себе...
Амина, надо белье и простыни ему вынуть из шкафа.
— Слушаю.
Амина поспешно юркнула в соседнюю комнату, которая была соединена с ванной, а за Аминой удалился туда же и Сигимицу.
— А дождь все льет, — проговорила Ицида, подходя к окну.
— Ничего, рано или поздно кончится.
Хаяси подошел вплотную к Ициде и обнял за талию.
— А я доволен тобой Ицида.
— Я рада.
Рука Хаяси скользнула ниже и плотно ощупала выгнутые навстречу его пальцам изящные ягодицы Ициды. Позади них, тотчас показалась и тот час скрылась Амина. Через минуту с шумом захлопнула двери ванной и, громко стуча каблуками, вновь появилась на пороге комнаты, бросив боязливый взгляд на стоявших у окна. Хаяси стоял там же повернувшись спиной к окну и дной рукой что-то делал Ициде внизу живота. Ицида по-прежнему стояла лицом к окну, но с сильно развернутыми в коленях ногами.
Хаяси спокойно взглянул на Амину.
— Простите, господин Акамура, — пролепетала она, потупив глаза, десятое письмо вы уже прочитали.
— Да. Печатайте его без изменений.
Не поднимая глаз, Амина подошла к машинке.
— Пойдем!...
Хаяси увлек Ициду в спальню, расположенную рядом с ванной комнатой.
Амина торопливо уселась за машинку и пальцы ее забегали, но в резко замедленном темпе, со все более значительными паузами. Ее уши жадно улавливали равномерное поскрипывание кровати. Потом тишина. Приглушенный нежный и жаркий торопливый шепот Ициды, просившей и умоляющей о чем-то...
Не выдержав Амина легким шагом подошла к двери и прильнула к замочной скважине. Перед ее глазами открылась впечатляющая картина.
На кровати, лежа на спине, лежал Хаяси, брюки у него были полуспущены. Ицида, стоя на четвереньках, лицом к его ногам, двумя руками держала его член, головка которого исчезла у нее во рту. Хаяси же, закинув на спину Ициде ее платье, большими пальцами обеих рук, раздвигал и без того шороко раздвинутое отверстие, которое находилось как раз перед его глазами. Вытянув в трубочку губы, он старался захватить ими красный язычек, выглядывающий из него.
Отшатнувшись от двери, Амина присела к машинке. С трудом чуть ли не по буквам начала она перепечатывать десятое письмо...
Письмо десятое.
Филадельфия, 16 июля, 1959 года.
Здравствуй дорогая Кэт!
Прости, что долго не писала, но у меня было столько событий и пережиываний, неприятных и приятных, бурных и интересных, что просто не занала, что и делать.
Во-первфых мисс Элли! Это мой злой гений! Она... Боже мой, что она наделала! И Боб тоже хорош... Сам виноват.
Я не заню, что и делать... Даже с мыслями не собраться... Все же постараюсь рассказать тебе все по порядку.
Ну, вот! Кэт, ты помнишь нашу свадьбу? Так вот, с нее все и началось.
И сейчас я самая несчастная женщина на свете! Кэт, ведь это было совсем недавно! Мы с тобой обе счастливые жизнерадостные, взволнованные, одновременно справляли наши свадьбы. Ты и Джон. Я и Боб! И во этот демон Элли все испортила. Ты ведь знаешь продолжение ее истории. В последнем письме я тебе описала ее встречу с братом и за тем подготовку к отъезду в Америку, в Филадельфию. Ты это помнишь, конечно! Но послушай дальше!...
Когда я уехала из Берлина, мы с Элли обменялись несколькими письмами и я пригласила ее на наши свадьбы. Ты сама сказала мне об этом. Тебе очень хотелось ее видеть. А, помнишь, как она приехала? Это был "Понтиак" последней марки. Машина шикарно подкатила к нашему холлу из нее, как сказочная фея выпорхнула Элли. Все были поражены! А машина тотчас отъехала. Но ты никогда не догадалась бы, кто сидел в ней за рулем! Это...
Был представительный джентельмен в отличном костюме, с мужественным волевым лицом, этакий "похититель женщин". Но когда он разворачивал машину, я увидела его лицо с другой стороны и, уже в тот момент могла бы поклясться всеми силами ада, что через всю щеку у него был шрам!...
Понимаешь, Кэт? Человек со шрамом!
У меня в голове были слишком свежие впечатления от рассказов дневников Элли, чтобы я могла не обратить на это внимание. Да и ты помнишь эти подробности — я тебе все писала. Да, Кэт! Лучше бы я его не видела...
Правда, в этот момент в таком приподнятом настроении, что все события проходили как бы в тумане мимо меня, не оставляя глубоких впечатлений. Да мне некогда было вникать в подробности всего происходящего. Помню, как я набросилась на Элли с поцелуями, как знакомила ее с окружающими, с нашими мужьями. Ведь правда мы были с тобой в восторге от них? А какие подарки они нам преподнесли! Правда, восхитительные! Старинные японские веера с ручками из слоновой кости, усыпанные жемчугом! А перья с массой изумрудов?
Как они сверкали и переливались, изумительными нежными тонами!... Но, говорят изумруды приносят несчастье. Так оно и есть!... Мы так соскучились друг за другом, что я увела Элли в свою спальню и мы упали с ней на кровать, как пылкие любовники. Мое новое свадебное платье, оказалось у меня на груди, штанишки на полу, а жаднуй рот Элли у меня между бедер. Я опять испытывала блаженство лесбийской любви.
Но кончить мне не удалось. В самый разгар наших объятий, когда Элли принялась сосать мой клитор, вдруг... Кто-то сильно постучал в дверь!
Ужас!
Мы оторвались друг от друга. В полном смятении вскочили с кровати, красные запыхавшиеся, не зная, что делать...
— Мэг, ты одна? — раздался за дверью голос Боба.
Я просто готова была открыть дверь и запустить в него графином с водой... Кое-как сдержавшись я ответила:
— Я переодеваюсь, Боб. Через 10 минут буду в гостинной.
Боб ушел и мы растерянно взглянули друг на друга.
— Хорошо, Мегги, потом... Потрогай.
Элли приподняла свое платье, вложила свою руку мне между бедер. Я почувствовала, что у меня там все необычайно мокро, а клитор такой твердый, как член у Дика, когда он кончает...
— Элли хочешь кончить?
— Очень!... Ты же чувствуешь... Но, перестань... Потерпим. Сейчас не удобно.
— Но когда же? Сегодня я уже замужем и ночью... Я буду под мужем...
— Я не хочу твоего мужа! Сегодня я сама хочу тебя!
— Элли я ничего не могу поделать. Так нужно. И уже поздно. Да и ты по-моему не одна... Да?
Я вспомнила человека в машине.
— Кто это был с тобой?
— Так, один знакомый. Я же не могу дичиться людей, а он был так любезен и привез меня на совей машине.
— А я знаю, кто это был! — я лукаво взглянула на Элли, которая оправляла на себе платье.
Элли усмехнулась:
— Глупенькая, что ты можешь знать?!
— Но я видела у него шрам во всю щеку, — протянула я.
Элли схватила меня за руку — Мэг, пока ты ничего не видела! Хорошо? Через два-три дня ты может быть увидешь его... И мы с тобой еще поговорим. А сейчас...
Мне нехотелось спорить и портить и себе и ей настроение — Хорошо, — сказала спокойно я, — я ничего не видела.
— А сегодняшнюю ночь мы проведем вместе! Хочешь?
— Хочу... Но как это сделать?
— Я знаю как, — таинственно прошептала Элли. — Надо напоить твоего Боба до бесчувственного состояния и уложить его одного. А утром ты устроишь ему сцену за то, что он напился и заставил страдать тебя одну всю ночь! А?...
— Да, но он нарочно ничего не будет пить. Он сказал, что очень хочет и уже несколько дней украдкой давал мне пощупать свой член в брюках... У него он весь вечер стоит...
— Ничего, успокоится.
— А утром мы уезжаем в свадебное путешествие... Вряд ли он будет пить.
— Предоставь ...
