ДЕСЯТЬ ПИСЕМ
Гудвин Д.
... прильнула своими теплыми губами к моей щеке.
Полисмены были уже рядом.
— Но ты меня не любишь, милый, — капризно произнесла незнакомка.
Полицейские переглянулись.
— Стойте! — приказал один из них. — Кто вы такие?
— Я сотрудник посольства, а это моя супруга, — слетело с моих губ.
— Документы! — потребовал тот же полицейский, а другой растегнул кабуру и положил руку на пистолет.
Я предъявил свой французский паспорт и визу. Внимательно осмотрев их при помощи карманного фонарика, полисмен вернул их мне.
— А ваши?
— Но это моя супруга! Она не обязана носить с собой документы!
— Успокойтесь, господин! Но в виду черезвычайных обстоятельств мы вынуждены задержать вашу спутницу, как и всех женщин в этом районе, для точного установления их личности. Произошло ограбление посреднической конторы господина Иссии. Это работа "Мисс Динамит" и так как...
Он не успел договорить. Внезапно на них обоих очутились мешки, искуственно наброшенных на них какими-то тенями, неслышно приблизившихся к ним сзади.
— Скорее! — рванула меня за руку незнакомка, не дав мне возможности проследить за исходом схватки, завязавшейся на мостовой.
— Не беспокойтесь! Они их свяжут!
В этом я тоже, пожалуй, не сомневался и поспешил за незнакомкой.
— Здесь должна быть моя машина!
Действительно за углом стояла маленькая машина — джипп.
— Садитесь за руль. У меня болит рука.
— Вы ранены? — с тревогой спросил я.
Я с восхтщением взглянул на нее.
— Значит, вы...
— Да. Мисс Динамит, — спокойно заключила она.
Фантастическая ночь пролетела для меня как в угаре.
Сначала бешенная гонка в джипе по кривым и темным улицам. Потом раскошный номер первоклассного отеля, мягкий полусвет, пушистые ковры, низенькая широкая кровать, лучистое вино и прелестная незнакомка в моих объятиях.
Я знал, что в жизни бывает всякое, но такое... Все мои волнения и тревоги остались где-то далеко позади. От ошеломившей меня поездке в Иокогаму, от забот по розыску моей сестры ни осталось и следа.
Бесконца покрывал я поцелуями полуобнаженное тело желанной женщины, которая возбужденно смеялась, болтала как шаловливая девчонка и сама игриво подставляла мне свои одурманившие меня голые груди.
Кто бы мог подумать, что эта милая девчонка несколько часов тому назад учасвтвовала в каком-то крупном криминального характера деле.
— Кто ты? Скажи как тебя зовут?
Но она только смеялась и ерошила волосы у меня на голове.
— Погоди, все узнаешь, милый...
Она ласкалась, как кошечка и я забывал все свои вопросы и сомнения.
— Я буду звать тебя Диной... Уменьшительным... Дина. Можно?
— Хорошо, Анри. Ну поцелуй еще раз свою Дину.
Медленно не отрываясь от ее губ, я стащил с нее остатки одежды, оставив только беленькую рубашенку и, оторвавшись от нее, торопливо разделся сам.
Голый я лег с ней рядом на тахту.
Она, взглянув на мой, готовый к бою член, стыдливо улыбнулась. Я привлек ее к себе. Лежа на боку мы тискали друг друга в объятиях, целуясь в захлеб. Не забывал я и о ее теле, или нежно и страстно пробегая по ее спине, талии и ягодицам, чувствуя как все ее горячее, прекрасное тело, сладострастно потягиваясь тянется ко мне.
Сначала "он" уперся в ее шелковистые волосики, и слегка вздрагивая, стремился продвинуться дальше. "Его" давление заставило приподнять ее одну ногу, которой она сразу нежно обняла мое бедро... "Он" сразу воспользовался случаем и тотчас же скользнул вдоль влажных губ и дальше, под ее ягодиц в ее теплый упругий живот и тесно прижался к моему.
Любопытные пальчики ее руки блуждали по моей спине, пояснице и как бы натягивали меня на нее.
Похоть властно требовала удовлетворения. Замирая в поцелуях, лаская друг друга во рту языком я чувствовал, как ее маленький "язычек" в другом, не менее горячем "рту" вздрагивая прижимался к шейке моего члена.
Желание половой близости было настолько велико, что обычное совокупление не могло в полной мере удовлетворить его. Я это чувствовал и был в этом уверен. Страсть охватившая ее тело была не меньше моей. Мне хотелось чего-то особенного необычного, чего-то захватывающего, сладостно-изнуряющего. И тут я вспомнил совокупление в весьма нескромной позе, с моей маленькой Кито. Мне сейчас же захотелось повторить эту экстравагантную позу в еще более бесстыдном варианте.
— Я очень хочу тебя, Дина... А ты?
— Да...
— Я хочу очень сильного наслаждения и прошу тебя лечь так как я хоч у...
— Как?
— Я покажу... Вот так... На подушке...
Я положил Дину на спину и подсунул ей под голову маленькую подушку.
Две большие подушки я положил ей под задницу так, что последнее оказалось поднято почти вертикально вверх, а ее ноги повисли над ее грудью...
— О, нет!... Что ты... — вяло протестовала она. — И я не понимаю...
— Милая погоди... Я очень так хочу...
Торопливо я повернулся к ней спиной и, обняв ее задницу своими бедрами, сделал попытку соединиться.
После нескольких неловких усилий мне удалось вдвинуть головку члена в ее зияющее отверстие и опустился на согнутые руки и грудь... И кажется, покраснел от стыда... Необъяснимое чувство наслаждения охватило меня.
Эксгибиционизм обострял его чувства. Да, эксгибионизм! Мои напряженные, большие яйца касались ее венерического холмика, шелковистых волосиков на нем и мягко прижимались к ним и все это, и все, что было вокруг видели глаза Дины... Я физически чувствовал на своих ягодицах, и на всем остальном обжигающий взгляд ее чудесных глаз...
Неудобная неестественная поза таила в себе неизведанную остроту наслаждения.
Уткнувшись лицом в постель, опираясь на нее грудью и руками я сильно изгибал поясницу, которая, как ее задница были высоко расположены над нашими головами. Само сладостное соединение я не мог видеть, но зато его могла видеть Дина и, конечно, его видели ее глазки, что я сразу же почувствовал. Не смотря на сильный изгиб ее поясниц и давление моих бедер на ее ноги, она ответила мне чуть заметным движением своей поясници.
Неестественно отогнутый назад член входил все глубже. Страсная Дина, раздвинув бедра и согнув ноги в коленях, старалась надавить пятками на мою поясницу. При этом член входил все глубже и глубже...
Минутами мы прерывали свои движения, очень утомленные, но лишь до того, чтобы, передохнув и приловчившись, еще теснее слиться в этой совершенно исключительной позе.
Через некоторое время наши движения стали ритмичней, плавнее, напряжение и ослабление мускулов наших поясниц иногда стало происходить в унисон, одновременно.
Чудовищно-бестыдный вид, открывавшейся глазам Дины, очевидно, безмерно ее возбуждал. Ее бедра и ягодицы сладостно трепетали, во влагалище начались сладострастные спазмы. Далеко позади себя я слышал ее прерывистое дыхание, сопение, приглушенные стоны.
Изредка, приподняв голову я хватал широко открытым ртом воздух, а затем, вновь уткнувшись лицом в постель, подбивая кулаками подушку под ее зад, и уже совсем неестественно прогибая свою поясницу и раздвигая в противоположные стороны свои бедра я вновь принимался с жадностью совокупляться.
Наши бедра мешали нам, заставляя наши мускулы до предела до боли напрягаться, чтобы только соединиться до предела. Это было изнурительно и чудовищьно сладостно... Ее влагалище все плотнее и сильнее охватывало мой член, доводя страсть до апогея. Иногда я наталкивался на ее матку, и исторгая позади себя сладостные крики, а затем вновь натирал ее, упиваясь похотливыми, жалобнами стонами Дины...
Сильные спазмы ее влагалища и конвульсивные подергивания всего ее тела вызывали тотчас же и мой ответный, долгосдерживаемый оргазм. С невероятным и неописуемым наслаждением, задыхаясь я спускал долго и обильно... А Дина жалобно кричала, охватывая свом влагалищем, судорожно сжимавшим мой член...
Оргазм у меня и у Дины был необычайно сильным. Удовлетворение было бесподобным... До предела утомленный, мне кое — как удалось сползти с ее задницы и лечь рядом. Дина продолжала оставаться в той же позе, не в силах сползти с подушек, лежавших под ее ягодицами. Я помаленьку ее освободил от неестественной позы, нежно поцеловал и почти мгновенно заснул.
Сколько времени я спал не знаю. Дикий и пронзительный крик разбудил меня. Сна как не бывало. Но, не шевелясь я приоткрыл глаза пытаясь быстро охватить и оценить какую-то новую, неожиданную обстановку, в которой я очутился. Я тотчас же увидел Дину, сидевшую в распахнутом халатике на ковре и с ужасом глядевшую на валявшуюся у ног ...
