ДЕСЯТЬ ПИСЕМ
Гудвин Д.
... тогда.
— Странно об этом мне когда-то говорила и Мария. Вернее проговорилась. Да, а как же ты Марию встретил?
— Совершенно случайно, и очень обрадовался ей.
— Еще бы!
— Да нет совсем не то! Я думал, что только через нее я могу узнать где ты. Она ведь агент Хаяси. Кому же как не ей знать все! Искал я ее так же очень долго. Как в воду канула. Два месяца о ней ни слуху ни духу! С ума можно было сойти — никого и ничего!
— А куда же она девалась?
— Так вот послушай! Встретил я ее на бульваре с каким-то французом.
Свалилась она откуда-то как снег на голову. Ну, ты знаешь, что она тоже работала над тем же, что и мы с тобой, только с другого конца. Я стал выслеживать их и уже через пару дней узнал, что француз тоже ищет бумаги Ришара, имеет кой-какие сведения, а Мария обхаживала его. А еще через несколько дней я выяснил, что Мария была во Франции по заданию Хаяси с документами на имя Марсель и, что там же наши перехватили ее и она работает на нас тайно...
— Неужели это правда?
— А черт ее знает! Факт, что она числится тайным агентом нашей разведки, но она и с немцами какую-то связь имела... Но дело не в этом. Я удвоил наблюдение за ней и французом, надеясь напасть и на твой след. Без тебя я как без рук. Ришар твой отец — тебе и карты в руки.
— Ну попал ты в кафе...
— Вот, вот. Я нащупал предполагавшееся свидание этого француза с кем-то в кафе. Ты знаешь, чем оно кончилось? Оказалось, что на свидание должен был прийти Хаяси. Он и пришел, но так что француз оказался ранен, а Мария арестована. А Хаяси заметил меня и поспешил скрыться. Да тогда и сделать с ним нельзя было ничего. Он был в стороне. Действовала полиция.
Но тут мне подвернулся юнец американец. Мне удалось его так обработать, что он сказал комисару полиции то, что я от него требовал. И Марию после некоторых формальностей выпустили. Даже не понадобился телефонный звонок одного из наших боссов, которому было подчинена Мария. На крайний случай я мог бы и этим воспользоваться. Вот так.
— А дальше.
— Что ж я увез ее к себе. Признаю, я уверен был, что она занет, где и ты и...
— Незабыл, что у нее клитор большой, — я вставила... — Без предисловий, ты имел ее?!
— Гм... Как тебе сказать... Не в этом дело, Элли!
— Я не ревную, но хотела бы все знать. А то что ты ее хотел, я заметила еще тогда, когда ты ее бил в моей комнате. Помнишь! У Хаяси!
— Хорошо! Я употреблял ее. Но не думай, что я влюбился. Даже во время совокупления я думал о тебе. Хочешь верь, хочешь нет! Ты ведь единственная, которую я полюбил так крепко!
— Но и ты с ней спускал?
— Ты ничего не смыслишь! Я употреблял ее как жеребец кобылу. Задует он ей вот такой..., — Рэд согнул правую руку в локте и помахал ею, спустит, слезет с нее и тут же забудет о ней. Ни какой привязанности, симпатии. Понимаешь?
— Да... Но у тебя он тоже не меньше, чем у жеребца, — сказала я, поглаживая "его" поверх брюк.
— Надеюсь, что ты меня любишь не только за это?
— Спрашиваешь! Но и... За это тоже. Но ты пожалуйста продолжай, я слушаю.
— Хорошо, а ты гладь... Приятно... Я уже несколько дней хочу...
Сегодня я буду ночевать у тебя. Как ты?
— Конечно!... Но продолжай.
— Так вот. Я избил эту Марию-Марсель-Секс-вамп, ласкал, вновь избивал, но никакого толку. Побои только возбуждали ее, она дразнила меня, но ничего выпытать я у нее толком не мог. Было только ясно, что она выполняла какой-то приказ Хаяси и тот решил с ней расправиться. Она остерегалась его. Призналась она мне и в том, что как кошка влюбилась в этого француза.
— А она имела с ним сношение?
— Вот этого я не знаю. Думаю, что конечно да... Я пошел на отчаянный шаг, пообещав ей помочь организовать побег француза из госпиталя. Мы разработали план пробега, наводили справки о состоянии Ландаля, готовили людей, машину... И вот лишь только тогда, когда Мария сказала, что ты находишься в том же госпитале.
— Откуда же она могла знать это?
— Да черт ее знает! Да мне и в голову не приходило тогда спросить ее об этом. А действительно странно, странно... Доступ в те палаты закрыт для всех. Даже наши ничего незнают о том, кто там, в этих палатах. А Мария знала все, что там делает француз и даже знала, что он сам готовиться бежать.
— А как же это может быть?
— А вот спроси ее! А на кануне осуществления нашего плана она вдруг говорит: — "Подождем еще день-два". Я ничего не ответил ей, а вечером она исчезла и только в конце следующего дня зашла ко мне и сообщила, что француз уже бежал, а ты начала заметно поправляться. Тут то я и начал допрашивать ее, откуда ей все это известно, но ничего...
— Странно! Очень странно!... А у тебя уже встает... Толстый какой.
— Ты не очень старайся... Времени у нас еще много.
— Я слегка. Продолжай!
— Да... Важно было тебя освободить. Но как! Француз сбежал, убив полицейского врача. Охрану усилили. К тебе вообще всякий доступ прекратили. Заподозрили было твою сиделку, которая помогала ему.
— А, Кито! Чудесная девушка! Я так боялась за нее!
— Да, но после ее бегства в госпитале чуть ли не в панике была. Мария отказалась помогать мне в организации твоего побега. А ее помощь бы очень пригодилась. Помог босс, он заверил нашего консула в том, что ты моя тайная помощница, и что тебя надо освободить без помощи французского консула, которые в тебе очень заинтересованы, как дочери Ришара. После сильного нажима, министерство иностранных дел дало распоряжение освободить тебя, а дело Одэ замять.
— А вот этих подробностей я и не знала!
— Вот я и примчался в госпиталь в бронированном авто с десятком головорезов, готовых на что угодно! Опыт у меня уже есть, распоряжение это одно, а дело другое... Да, так как же с тем человеком? Помнишь? С рассеченным подбородком...
— В то утро пришел врачь и приказал быстрее одеться. На вопросы он не отвечал, а только торопил меня. Кое-как одевшись с помощью моей новой сиделки, я пошла вслед за ним. На лестничной площадке нас догнал человек в белом халате с белой шапочкой на голове. Помню, что я сильно вздрогнула, заметив на его бодбородке шрам. Он быстро и незаметно сунул мне в руку записку. Моему провожатому доктору он низко поклонился, перебросившись с ним двумя-тремя словами и незначительными фразами, он быстро прошел по длиннному боковому коридору. Тем временем я прочла записку. "Во что бы то ни стало медлите, не спешите, тяните время! Следуйте за мной!" В голове у меня потемнело, колени задрожали, но я собравшись силами и поравнявшись с врачом сказала:
— Доктор, не могу! Разрешите в туалет!
Он сделал жест досады рукой и процедил сквозь зубы:
— Только скорей! Как можно скорей!
Ноги у меня подкашивались, когда я добралась до туалетной комнаты и заперла за собой на крючек дверь. Почти без сил опустилась на сиденье, старалась собраться и с силами, и с мыслями...
— И писяла!
— И очень сильно! Я чуть не уписялась, когда читала записку. Два или три раза дежурный врач стучал кулаком в дверь, дергал ее, кричал, и когда я вышла он рванул меня за руку и приказал почти бегом идти впереди него.
Пройдя несколько шагов я вновь увидела его...
— Со шрамом на подбородке?
— Да. Он пересекал наш путь, направляясь к двери, ведущей, как я потом узнала, в какой-то другой, глухой коридор. Открывая дверь, он многозначительно взглянул на меня. Не долго думая, я ускорила шаги, немного забежала вперед и, поравнявшись с дверью, в которую прошел неизвестный со шрамом, быстро скользнул в тот глухой коридор. В ту же секунду за мной защелкнулась на задвижку дверь и неизвестный, подталкивая меня вперед, прошептал несколько слов:
— "Есть приказ о вашем освобождении, но вас хотят увезти от сюда.
Главное выиграть время... Хотя бы несколько минут. Запритесь в этой туалетной комнате." Он указал мне на дверь, а сам поспешил дальше.
— Благодарю вас, — бросила я ему в догонку и, запирая за собой дверь я уже слышала треск с силой открываемой двери в глухой коридор. Затем...
— После того как ты опять пописяла?
— Что ты! Мне уже было не до этого! Я прислушалась к топоту нескольких пар ног, пробегавших мимо туалета и ненадолго передохнула.
Спустя минуту, я услышала опять тот же топот, но уже менее энергичный.
Люди, повидимому, останавливались возле каждого помещения, осматривали его и двигались дальше. И еще через несколько секунд кто-то рванул дверь, защелка легко слетела и грубая рука дежурного врача схватила меня, дернула и потащила в вестибюль.
— Он ...
