ДЕСЯТЬ ПИСЕМ
Гудвин Д.
... стенки. В кузове было темно и пахло лекарством. Покусывая губы и сжимая в руке пистолет, я замер в ожидании.
Крупные капли дождя били по крыше машины, не переставая и я услышал шлепанье ног возвращавшихся санитаров лишь у самой машины. Я замер в страшном напряжении. Еще секунда и я услышал, как санитары с шумом вдвинули носилки в кузов, захлопнули дверцу и крикнули что-то шоферу.
Машина тронулась. Короткая остановка у ворот и я свободен! Свободен! Это слово стучало у меня в голове тысячью молоточков.
В ОТЕЛЕ ЭКЗЕЛЬСИОР Струя вечернего прохладного воздуха, проникая через настеж раскрытые окна, приятно освежало просторную комнату отеля. Смягченные расстоянием характерные звуки и шумы жизни большого города доносились с наружи.
— Уверен, что в этом госпитале действует рука "мирных людей", задумчиво сказал Хаяси, откладывая рассмотренную восьмую пачку листиков. Это надо принять к сведению. Но не ясно, зачем им понадобился Жерар Ришар?
— А Элли?— спросила Ицида, взбивая перед зеркалом свои черные волосы.
— Это другое дело. Но и здесь пока не видно связи.
— Так что же решили с американцем?
— Несколько дней подождем.
— Жаль, что тогда, когда оба были в наших руках...
— Нет, нет! Не считаться с Министерством внутренних дел мы не можем!
Абсурд! И с посольством США тоже! Другое дело здесь...
— Где нет посольства США, есть только США!
— Вот, вот! Ха — ха-ха! Сперва вывернем карманы американцу. Потом ликвидируем Элли. Это такой удар ему, от которого он затанцует. А пото м...
— А если сразу?
— Нет! Он заслуживает большего! Доведем его до того, что удар кинжала в бок, будет казаться ему недосягаемой роскошью!
— Успех дела важнее мести.
— Да, но месть умножает энергию и здесь она необходима! Скорее достигнем цели.
— А Мегги?
— Готовят к себе в шайку. Думаю, этот Боб сумеет с ней разделаться, предварительно тоже уплатив нам деньги.
— Только что в вестибюле видела агента СИ-АЙ-СИ.
— Ну...
— Беседует с портье. Уловила фамилию Патерсон. Это этажем выше.
— Амина, на сегодня хватит! Идите отдыхайте. Ты, Ицида, распорядись насчет кофе. Я досмотрю остальные письма сегодня же, если успею. Это восьмое письмо Амина, печатайте завтра без изменений. Завтра к обеду мы с Сигумицу вернемся.
Хаяси взял в руки по счету девятое письмо, закурил сигарету и углубился в чтение.
Письмо девятое.
Бернвиль 4 мая, 1959 г.
Драгоценная Кэт, можешь поздравить меня во многом! Приехал Боб, все улажено, все ясно. Праздновать свадьбу будем вместе с вами! Как здорово!
Классно? Обдумай с Джоном когда лучше.
Твое письмо я получила перед приездом Боба. Ты оказалась почти во всем права.
Он приехал вечером. Сперва мы как-то стеснялись друг друга, но потом после первого поцелуя... Ах, что за поцелуй!...
Боб устроился в отеле, но мне идти туда было не совсем удобно и невозможно.
Поздно вечером я повела Боба в мой укромный уголок в саду... Не знаю, как я дошла туда... Я так была возбуждена, что у меня колени подкашивались, и мне хотелось тут же, где угодно лечь... Я с трудом передвигала ноги и всей тяжестью своего тела опиралась на Боба.
Боб конечно понимал мое состояние и, ни слова не говоря, снял пиджак, положил меня на него и лег рядом со мной. Целуя он осторожно и нежно поглаживал меня между бедрами, которые я раскрыла ему навстречу и, само собой, должен был заметить, что мои трусики были совсем мокрые. Когда он их снимал, я приподняла свой зад, чтобы помочь ему, а потом подняла ноги.
Все это я ожидала, но как бы тебе сказать, все произошло как-то неожиданно и не так как я думала.
Боб двигал мне "его" совсем не так, как Дик, а очень медленно плавно, без толчков. Его толстый член сначала придавил мои "губы", раздвинул их, уперся в чуть надорванную Диком пленку, нажал на нее... Я почувствовала боль и слегка толкнула Боба в грудь. Но его член неутомимо усиливал давление... И все сильнее... Я заерзала ногами от боли, забилась под ним, отталкивая его, но Боб крепко удержал меня под собой, вдавливая "его" все глубже, не раскрывая, а как-то больно, очень больно, мучительно растягивая "колечко" уже немного поврежденной пленки...
— Пусти!... Пусти же!... — прошептала я, чувствуя, что больше не выдержу такой муки.
— Ну потерпи...
Боб только сильно дышал и немилосердно давил, совершенно не двигаясь.
— Не мучь!.. Это же садизм!... — прошептала я, чувствуя, что мой живот, бедра и лоб покрываются потом от неимоверной боли до предела растянутой пленки.
Я вновь забилась под ним и, не знаю может быть инкстинтивно, но я с силой подняла свои ягодицы, чтобы оттолкнуть его... Но вдруг резкая боль заставила меня вздрогнуть и я, кажется вскрикнула.
— Тише! — зажал мне рот Боб рукой.
Резкая боль тотчас же утихла и сменилось ощущением сильно расширенного толстым членом влагалища. Ощущение совокупления теперь было полным, удовлетворяющим. Его орган заполнил там всю меня. Я обняла Боба за шею и лежала неподвижно, слегка согнув колени.
— Тебе приятно? — спросил он.
— Да... — тихо ответила я.
Он делал сперва медленно, но сильно, а затем начал делать быстрее и ощущение сладости и, одновременно боли начала наростать у меня довольно быстро.
Но очень скоро я почувствовала, что он кончает. Кончил он мне на живот.
И вот представь себе, Кэт! На это раз я не кончила! Я даже сама удивилась. Может быть от того, что он не делал долго? У тебя не было так?
Боб вытер мне живот и между ногами, потом свой орган, лег и поцеловал меня.
— Ты кончила? — спросил он.
— Я не заню, что это такое — ответила я. Потом мы долго лежали на траве и он подробно рассказывал мне о том, как кончают мужчины и женщины.
— Я кончил тебе на живот... — сказал он после длинного и интересного своего объяснения.
— Почему? — спросила я.
— Потому, что ты еще маленькая, чтобы иметь ребенка, а если бы я спустил тебе туда... Мэг хочешь еще?
— Боб милый у меня все болит там!
— Ну хорошо, — сказал он, — поиграй немного пальчиком с ним.
Он взял мою руку и положил ее на свой член...
Я конечно стеснялась, неловко одергивала свою руку, но... Он не отставал, а я едва могла совладеть с собой, чтоб не схватить его обеими руками... Долгая возня завершилась тем, что Боб второй раз кончил, но на этот раз мне в руку.
Ах, Кэт, если он доверился сделать тоже самое мне!
И вот только ночью лежа в спальне в постели, я сделала это одна...
Вот видешь, Кэт, как все неожиданно произошло. Два дня мы ничего не делали с ним. Вчера я только мяла рукой его член, но недолго. Сегодня у нас опять встреча. Незнаю, кончу я под ним или нет. После тебе напишу.
Кэт, а почему твоя японка Ицида интересовалась момими письмами?
Пожалуйста не бросай их на столе, а прячь в шкатулку, как я твои. Ты ведь уже обещала мне хорошо хранить мои письма. Прошу тебя!
Вчера я отдала Элли переписанную мною тетрадь Ландаля "Побег", а она вручила мне его последние записки — "Мираж" и сказала, что это все и больше ничего нет. А потом она порылась в портфеле, перелистала одну небольшую тетрадку и сказала:
— Да совсем забыла! Вот еще его записки "Поиски". Вот теперь все.
Я ничего не сказала, но дело вот в чем. Все, что я тебе сообщила, храниться у Элли в особом кожанном портфеле, там записки Ландаля и дневники самой Элли. И все сложено по порядку и даже проставлены номера.
Между прочим все то, что я тебе рассказала из жизни самой Элли, буквально все записано у нее в дневниках, которые она мне и начала читать с первого же вечера.
Так вот. На этой тетрадке, которую я уже переписала для тебя, "побег", стоит цыфра 6 и 8. А другую седьмую тетрадь, почему она мне ее не хочет дать? Спросить?
Лучше, я думаю так. Сегодня вечером Элии уезжает на два дня.
Последнее время она вроде очень часто уезжает куда-то. Ну и я загляну в ее портфель... Ах, Кэт! Это очень нехорошо! Но безумно все интересно! И ты же сама требуешь, чтобы было все, и все без пропусков и поскорее..
Пока я буду с огромным интересом переписывать шестую, очень тоненькую тетрадку "Поиск", а завтра загляну... Я должна убедиться, неужели Элли от меня что-то таит? Это письмо я еще допишу тебе. А пока помни, что я о тебе всегда думаю.
Твоя Мэгг.
ПОИСКИ ...
